“Иногда просто пугает, как быстро всё изменилось. Оказывается, что спать по 4 часа катастрофа, игрушки уже не захватывают, просто лечь и ничего не делать — редчайшая и удивительная радость, обиды можно носить по нескольку лет глубоко заархивированными и мстить расчётливо и больно. А прощать уже не так просто, зато каждое прощение штука очень осознанная. И вдруг начинаешь понимать, почему всегда желают здоровья. И даже начинаешь задумываться, какой страх быть одиноким в старости. Но при быстрой проверке “это ещё я или уже нет?” мозг говорит мне, что я всё тот же пацан, который в сентябре 1994 года стал оборачиваться на коленки сверстниц.”
